МЧС по Псковской области: Огнеборцы спали в сапогах

В рамках мероприятий, посвященных Году пожарной охраны, который объявлен в МЧС России в 2016 году, пресс-сужба ГУ МЧС по Псковской области продолжает рассказывать об истории становления и развития пожарной охраны. Сегодняшний материал – о быте российских огнеборцев XIX столетия.

Театр под запретом

Служба российских огнеборцев XIX столетия приравнивалась к военной, в нижние чины сюда набирали по рекрутскому призыву, в основном из крестьянской среды. Рабочий день в этих командах начинался с раннего утра и длился без перерыва 15–16 часов. Единого распорядка дня в пожарных частях не было. После подъема весь личный состав становился на молитву, затем нижние чины чистили лошадей, давали им корм, производили уборку помещений, а в 7 часов утра шли на завтрак. Затем у пожарных начинались строевые занятия и различные хозяйственные работы. Рядовые поочередно несли постовую службу на каланче, у ворот, на конюшне и в других местах.

Служба во всех российских пожарных частях того времени была односменной. Это означало, что пожарные считались находящимися на службе круглые сутки, не исключая ни одного дня в году. При этом согласно уставу нижним чинам даже ночью не разрешали снимать сапоги, чтобы в случае необходимости не задерживать выезд на пожар. Правда, кое-где городское руководство понимало всю нелепость подобных требований. Например, московский градоначальник в 1912 году своим приказом разрешил огнеборцам снимать на ночь сапоги.

Но это было, пожалуй, одним из самых безобидных ограничений для бойцов пожарной охраны того времени. В XIX веке они могли отлучаться с территории своей части только один раз в неделю, да и то лишь на 3 часа – для посещения бани. Еще раз в месяц каждому нижнему чину пожарной охраны полагалась увольнительная на одни сутки, но и то в случае, если за ним не замечалось никаких провинностей. Поэтому некоторые рядовые огнеборцы, чем-либо не угодившие брандмейстеру, порой не могли выйти из казармы по нескольку месяцев подряд.

А московский брандмайор Матвеев в своем административном усердии пошел даже дальше, чем это предписывалось. В 1911 году он своим распоряжением запретил пожарным... посещать бульвары и скверы, гостиницы и рестораны, театры и танцевальные площадки. Правда, вскоре градоначальник отменил этот приказ, сославшись на то, что такое распоряжение противоречит воинскому уставу.

Вся жизнь, как на войне

Только в последней трети XIX века в дополнение к нижним чинам, набранным по рекрутскому призыву, на службу в пожарной охране стали поступать вольнонаемные мужчины, главным образом крестьяне, пришедшие в города из деревень в поисках заработка.

В городах пожарные казармы обычно располагались на съезжих дворах, а позднее – на территории полицейских частей. О работе огнеборцев того времени в своих произведениях много рассказывал известный московский писатель и журналист Владимир Гиляровский, в молодости служивший рядовым бойцом в Вологде и десятки раз участвовавший в тушении пожаров в других городах как доброволец. В своей книге «Москва и москвичи», где описанию жизни пожарных отведена целая глава «Под каланчой», он писал: «Каждый пожарный – герой, всю жизнь на войне, каждую минуту рискует головой».

Как видно из этой книги, условия жизни огнеборцев того времени были далеко не сахарными. Гиляровский оставил нам описание Тверской пожарной части Москвы, охранявшей центр города: «Огромный пожарный двор был завален кучами навоза, выбрасываемого ежедневно из конюшен... Рядом с воротами стояло низенькое каменное здание без окон, с одной дверью во двор. Это – морг. Его называли часовня. Она редко пустовала. То и дело сюда привозили трупы, поднятые на улице, или жертвы преступлений... Пожарные в двух этажах, низеньких и душных, были набиты, как сельди в бочке, и спали вповалку на нарах, а кругом на веревках сушилось промокшее на пожарах платье и белье».

В XIX веке огнеборцы рисковали жизнью гораздо чаще, чем в наши дни. Некоторые срывались с высоты или проваливались с крыши на горящий этаж, на других обрушивалась печная труба или потолочная балка. Кого-то и вовсе убивала или калечила лошадь во время запряжки по тревоге. Так что ранения и ожоги у пожарных были обычным явлением.

Нередки были случаи, когда идущие в атаку на бушующее пламя огнеборцы гибли целыми группами. Достаточно вспомнить, например, трагическую смерть четырех пожарных в Одессе в 1902 году при тушении вспыхнувшего оперного театра или гибель пяти огнеборцев в Санкт-Петербурге в 1906 году во время борьбы с огнем в жилом доме. В целом же в России с 1901 по 1914 год пострадали не менее 2300 пожарных, из которых 570 погибли, а 240 получили инвалидность.

«Кум пожарный»

Огнеборцы XIX века были лишены не только самых элементарных человеческих, но и гражданских прав. Согласно воинскому уставу внутренней службы, начальник обращался к нижнему чину только на ты. При этом пожарным запрещалось вступать в союзы и общества, посещать клубы и собрания. Им не разрешалось ездить на конках и в трамваях, входить в общественные сады и парки, где висели объявления: «Нижним чинам и людям с собаками вход воспрещен».

Удивительно, что при таких кошмарных условиях жизни и работы в профессиональной пожарной охране России сложились славные боевые традиции: любовь к своей профессии, проявление отваги, самоотверженности и взаимопомощи при исполнении служебного долга. Во многих городах царской России даже сложились целые династии пожарных, поскольку тот, кто поступал на эту службу, оставался в ней на долгие годы, а затем привлекал сюда подросших сыновей.

В большинстве городов на пожарных также возлагались еще и разные побочные повинности – на усмотрение губернатора, полицмейстера или городского головы. Бесплатное использование труда нижних чинов на разнообразных работах было обычным явлением. Так, огнеборцы поливали и чистили городские улицы, ловили бродячих собак и даже собирали и перевозили падаль, трупы убитых или скоропостижно умерших людей.

В одном из номеров журнала «Пожарное дело» за 1912 год рассказывалось о том, что огнеборцы выезжают по разным «экстренным» случаям – то пьяного купца ссаживать с коня триумфальной арки, то ловить улетевшего попугая, то снимать курицу с трамвайного провода.

А в Москве в начале XX века около сотни пожарных выполняли постоянную работу в полицейской больнице, на скотопрогонном дворе, разносили правительственную почту, состояли прислугой, конюхами и чернорабочими в домах генерал-губернатора, градоначальника, полицмейстера и других крупных чиновников. Бывало, что московских огнеборцев даже посылали в качестве служебного наряда в воспитательный дом для участия в крещении детей-подкидышей. При этом роль крестной матери обычно выполняла одна из нянь, а крестного отца – пожарный. Происхождение выражения «кум пожарный» связано как раз с этой дополнительной обязанностью огнеборцев того времени.

По материалам ведущего методиста Центра противопожарной пропаганды и общественных связей ФГКУ «1 отряд ФПС по Псковской области» Л.А. Фроловой